ПОХОРОНЫ М. А. ЛАВРЕНТЬЕВА

Михаил Алексеевич Лаврентьев скончался 15 октября 1980 г. в Москве. Хоронили его в Новосибирске на девятый день 24 октября в ужасно промозглый пятничный день.
Время в стране и научном мире было довольно сумрачное. Шли последние годы правления Брежнева. В главном политическом идеологическом рупоре того периода — в журнале «Коммунист» — в 1980 г. появились две контраверсийные, если не тенденциозные, статьи Н. П. Дубинина «Наследование биологическое и социальное» в № 11 и Л. С. Понтрягина «О математике и качестве её преподавания» в № 14. Обе статьи вызвали бурю в научном мире страны.
В первой из них утверждалось, что «главным критерием оценки философской значимости теоретических работ является их идейная направленность, чистота классовых, мировоззренческих и методологических позиций».
Статью Л. С. Понтрягина автор позиционировал следующим образом: «Нужно признать — и я об этом заявлял (см. „Успехи математических наук“ том 33, вып. 6 (204), 1978, стр. 21), — что „некоторые дела в области математики сильно запущены из-за нашей собственной беспечности и непонимания происходящего“». В частности, автор в статье прямо задевал С. Л. Соболева и Л. В. Канторовича. Стоит подчеркнуть, что это сочинение было снабжено редакционным комментарием, где для непонятливых объяснялось:
   «...автор прав, решительно выступая как против чрезмерного увлечения абстрактными построениями не только в преподавании математики, но и в ней самой, так и против псевдонаучных спекуляций в связи с ложным толкованием еe предмета.
   Некритическое усвоение зарубежных достижений на относительно новых ветвях математики, гипертрофирование общенаучного значения этих достижений стали приводить к неверной оценке значения многих результатов математических исследований, в ряде случаев к идеалистической трактовке сущности предмета данной науки, к абсолютизированию абстрактных построений, умалению гносеологической роли практики. Излишнее увлечение абстракциями теоретико-множественного подхода стало неверно ориентировать творческие интересы студенческой и научной молодежи».
Неспокойная обстановка была и в Сибирском отделении. Г. И. Марчук в 1979 г. стал председателем Государственного комитета по науке и технике СССР (в ранге заместителя председателя Совета министров СССР). Новым руководителем СО АН СССР был избран В. А. Коптюг, незадолго до того ставший академиком, не имевший большого опыта управления и ещё не пользовавшийся особым авторитетом у академиков первого призыва Сибирского отделения. Негативных последствий сочинений в «Коммунисте» он, судя по его поступкам, не предвидел.
М. А. последние годы жизни весьма переживал своё отстранение от руководства Сибирским отделением, ощущал себя в Москве не у дел и подумывал о возвращении в Новосибирск. Правда, здоровье его в это время стремительно ухудшалось. Ему временами начисто отказывала память. Мне довелось с ним встречаться в 1979 г. у нас дома и на пятидесятилетии Ю. Г. Решетняка. Тягостно было наблюдать этот удивительный и страшный эффект, когда М. А. из блестящего и мудрейшего человека, каковым я его видел и знал с 1961 г., мгновенно превращался в забывшегося и теряющего связь с реальностью старца.
На траурную церемонию прощания с М. А. в Доме учёных от Президиума АН СССР прилетел академик-секретарь Отделения энергетики Валерий Иванович Попков. Выбор этого кандидата был удивительным, если не сказать большего. Казалось, что прощаться с М. А. должны были более близкие ему люди из руководства академии. Правда, президент АН СССР Анатолий Петрович Александров и большинство членов Президиума были уже немолоды. Странно было и отсутствие Марчука, хотя это можно объяснить его правительственными ограничениями.
После панихиды Попков и отец пришли к нам домой, где пообедали и весьма прилично помянули М. А. сибирской водкой. Из окна нашей квартиры было видно, как гроб с телом М. А. отправили в последний путь в сопровождении огромной пешей колонны жителей городка. Попков выразил желание посетить Институт теплофизики перед поездкой на кладбище. Отец был сильно опечален кончиной М.  А., устал и сказал, что Попкову всё покажут без него. Он попросил меня встретить Попкова после визита в институт и проводить на кладбище. Попков оказался мужчиной крепким и задержался в Институте теплофизики больше, чем можно было.
Подъехав к входу на Южное кладбище и выйдя из служебной машины отца, мы столкнулись с Верой Евгеньевной, вдовой М. А., и Михаилом Михайловичем, сыном М. А., покидавшими кладбище. Мне стало страшно неловко. Попкову в состоянии легкого подшофе всё было нормально. Он присоединился к Лаврентьевым как ни в чём не бывало и поехал на поминки, ну а я вернулся домой с ощущением стыда...
На следующий день в Институте математики провалили кандидатскую диссертацию будущего филдсовского лауреата Ефима Исааковича Зельманова. Такие были времена. Так в Академгородке попрощались с Михаилом Алексеевичем Лаврентьевым.
С. Кутателадзе
18 ноября 2020 г.

File translated from TEX by TTH, version 4.12.
On 18 Nov 2020, 08:13.


Follow ssk_novosibirsk on Twitter Twitter
Facebook
English Page Russian Page
© Кутателадзе С. C. 2020