FIDELIS ET INFIDELIS
ФРАГМЕНТ ВИРТУАЛЬНОГО ДИАЛОГА

Споры вокруг науки и религии довольно типичны и актуальны в наши дни. Среди наших знакомых мы можем встретить и неверующего профессора Пи, и верующего диакона Азма. Вот свежая часть их возможного диалога.
Азм: Дорогой Пи, Ваши учёные коллеги втягивают нас в какую-то надуманную дискуссию о противоречиях между наукой и религией в деле просвещения. Неужели им все еще не ясно, что наука и религия — неотъемлемые части мировоззрения человека. Ничего другого у нас в поисках счастья, добра и спасения души нет. Как можно обрубать детям одно из крыльев, возносящих их к истине? Ведь между наукой и религией нет пропасти — это дары Господа нашего нам в утешение и спасение.
Пи: Религия основывается на вере, а наука — на фактах и логике.
Азм: Согласен с Вами только частично. Религия строится на вере, но и наука строится на вере, хотя об этом умалчивает. Теорема Гёделя показывает ограниченность разума, использующего логику, а неисчерпаемость материи и принцип неопредёленности Гейзенберга — условность и ограниченность экспериментальных фактов.
Пи: Итак, наука правдива, когда говорит, что религия основана на вере. В то же время Вы считаете, что и наука основана на вере, хотя этого не видит или даже скрывает. Согласитесь, что это — агрессивное высказывание, навязывающее свое мнение другому. Скажем, человек говорит Вам — я не верю, а Вы ему — нет, ты веришь, только сам этого не понимаешь. Не уверен, что такой подход не субъективен.
Азм: Не странно ли, Пи, что Вы переводите наш разговор в русло морали, как только Вам предъявлены бесспорные факты. Вы оставили без всякого внимания мои ссылки на теорему Гёделя и принцип неопределённости Гейзенберга. Между тем эти аргументы немало дезавуируют Вашу позицию. Ваше молчание — знак согласия со мною. Вам трудно признать истину только потому, что Вы не приняли Господа нашего. Ваше безверие явно иррационально.
Пи: Теорема Гёделя о неполноте относится к математической логике, а принцип неопределённости Гейзенберга — к квантовой механике. Это специальные области науки, в компетенцию которых преподавание в школе не входит. Вряд ли нам правильно выходить в разговоре столь далеко за пределы предмета обсуждения. Знание формального аппарата математики и законов микромира не обязательно при размышлениях о месте науки и религии в тех или иных институтах общественной жизни. Не скрою, Азм, что констатировать рациональность Вашей аргументации в пользу веры мне весьма приятно. Рациональность — инструмент науки. Вера же состоит в признании чего-либо истинным с решительностью, которая превышает силу внешних фактических и логических доказательств.
Азм: Вам нравятся факты — вот я Вам факты и предъявляю. Материалисты на самом деле верят в существование материи, а агностики и скептики, говорящие, что ни во что не верят, на самом деле верят в отсутствие Бога. Без веры нет истины.
Пи: Вы путаете факт Вашего суждения и факт, не зависящий от Вашего суждения. Обратите внимание также на то, что не доверяете другим, пусть с Вашей точки зрения заблуждающимся, людям в суждении об их собственных взглядах. Ваша вера в то, как оно есть, важнее для Вас того, как оно есть на самом деле. Мне очень не хочется Вас обижать и как-то задевать Ваши верования, но понятие бога, которым Вы оперируете, недостаточно отчетливо. Конечно, я понимаю, что Вы имеете в виду христианского господа. Вряд ли Вы не согласитесь со мной в том, что у агностиков и скептиков есть все основания не верить ни в Зевса, ни в Перуна, ни в Митру.
Азм: Вы любите подчеркивать наднациональность науки, но почему-то не замечаете, что теология входит в учебные планы многих университетов мира, по ней пишут диссертации и присуждают учёные степени. Ваши коллеги упорно дискриминируют теологию и отказываются подвергать диссертации по теологии стандартной экспертизе Высшей аттестационной комиссии. Где же открытость науки, о которой Вы так любите говорить?
Пи: Меня несколько удивляет то внимание, которое Вы уделяете довольно мелкому вопросу о порядке работы некоторой частной системы государственной аттестации. Я не эксперт в области государственного права, но в меру своего понимания постараюсь Вам ответить. Мне представляется, что теологию в обществе принято воспринимать буквально — как учение о боге. Теологию считают системой обоснования религии, ее догматики и морали. Светскому государству противопоказано определять квалификацию людей в религиозных вопросах. Между прочим, и сама Высшая аттестационная комиссия, и степени, и звания, которыми она занимается, относятся к далеко необязательному механизму функционирования науки. Научное мировоззрение, как и религиозная вера, не требуют дипломов. Современная Россия декларирует свой светский характер. Тем самым наука и религия по-разному позиционированы по отношению к государству. Таково объективное положение вещей. Вы обосновываете научность теологии тем, что она входит в учебные планы и за нее присуждают степени, скажем, докторов и кандидатов теологии. Ваша аргументация совершенно недостаточна — в учебные планы входят и физкультура, и военное дело, и кулинария, и домоводство. Присуждение любых званий и отличий астрологам или шахматистам не превратит ни астрологию, ни шахматы в науку. Никакие атрибуты науки ненауку и лженауку наукой не сделают. Научная фантастика всегда останется просто частью литературы. Можно говорить и о научном атеизме, и о научной теологии, однако никакой эпитет не сможет превратить мировоззрение и веру в науку.
Азм: Вера — основа всякой религии и, стало быть, основа всякой культуры. Нет человека и нет культуры без Бога и вне Бога. Вы не можете не признать великую историческую миссию христианства в создании европейской культуры. Не знакомить детей с Богом, с религией — значит выводить их за пределы культуры. Как Вы можете поддерживать современных обскурантов, не пускающих основы православной культуры в российские школы? Как можно отрицать, что русское православное богословие дало миру множество величайших мыслителей, труды которых изучает весь учёный мир?
Пи: Наука не занимается тем, что признает или не признает факты. Наука на фактах основывается. Роль христианства в истории Европы огромна, не менее значительна роль православия в отечественной истории и культуре. Но эти мои оценочные суждения лежат за пределами науки. Наука не осуждает и не хвалит, она констатирует и делает выводы. Миссии у людей и у конфессий разные, а наука — общая. Вы — пастырь, Азм, и несколько преувеличиваете роль православного богословия. Уверяю Вас, что не весь учёный мир изучает труды ортодоксальных богословов России. Русское православие — феномен российской культуры. Наука устроена иначе. Геометрия Евклида появилась до христианства и ислама. Она одинакова для всех людей. Изучение геометрии детям полезно — это человечество проверило многовековым опытом. Никакой вражды на почве разных течений в геометрии между людьми не наблюдается. Геометрия не сеет рознь и отчуждение между людьми. Геометрия носит общечеловеческий характер, помогает людям и объединяет их. Обучение геометрии в светской школе оправдало себя на практике. Геометрия — типичный раздел науки. Все сказанное про геометрию относится и к физике, и к химии. А вот к закону божьему это не относится. Преподавание геометрии никак не подчеркивает различий между детьми. Рассказы же о догматах, истории и традициях даже двух конфессий в одной школе связаны с неизбежным их сопоставлением и противопоставлением. Это может ненароком вызвать недопонимание и отчуждение между школьниками, в семьях которых придерживаются разных традиций жизни.
Азм: Религия учит терпимости, она стержень ойкумены, объединяет людей, дает им общую надежду на спасение. Геометрия, которая Вам так почему-то нравится, не отвечает на важнейшие вопросы человека о его участи, жизни, смерти и о спасении его души. Краеугольные понятия добра и зла, так же, как и воспитание совести, самоотверженности и бескорыстия, верности и уважения к достоинству человека имеют религиозное происхождение. Церковь с успехом противостоит разврату и наркомании, умеет вырабатывать у детей необходимый иммунитет в отношении губительного для нации нравственного разложения. Наука вне морали, а скептицизм науки оскорбителен для верующих. Атеизм безнравствен и бесчеловечен, а наука стала инструментом воинствующего безбожия и превратила школу в атеистическое гетто. Бога изгоняют. А если нет Бога, то все позволено.
Пи: Наука ничего не изгоняет, кроме невежества, она никого не поучает, а просвещает каждого. Наука не прибегает к формам социального давления, она не канонизирует и не анафемствует, не руководствуется ни голосованиями, ни ссылками на авторитеты. Мне неизвестны преступления науки перед человечеством. Наука принесла и приносит людям немало утешения и облегчения по жизни. Психотерапия, в том числе психотерапия религии, бывает полезна, но переломы не лечит. Простые рецепты — все от нервов, поешь или помолись — не всегда помогают при простуде и раке. В центре религии — бог, а добро и зло выведены за пределы человека. Гуманизм науки в том, что ее источник и цель — человек. Нравственный императив науки — объективность. Научное мировоззрение защищает человека от произвола любых форм догматизма, субъективизма и коллективизма. Конечно, наука не всесильна и многое лежит за границами ее возможностей. Она не обладает всеми качествами бога и не претендует на способность предложить решение любых человеческих проблем.
Азм: Вот-вот, наконец-то Вы меня поняли. Религия — основа решения важнейших человеческих проблем. Человек жил и может жить без телевизоров и сотовых телефонов, а без веры, без Бога, человеку не прожить. Никто не предлагает изгнать науку из школы, упаси Господь. Но нельзя же учить только науке. Человеческая культура многообразнее и значительнее науки. Культура немыслима без религии и, как учёный, Вы обязаны это признать.
Пи: Конечно, в наши дни мало найдется людей, предлагающих изгнать всю науку из школы. Наука столь очевидно полезна людям, что оградить от нее детей просто никому не под силу. Наука — центральный элемент культуры, то есть второй природы, созданной гением человека. Разумеется, Вы правы в том, что и религия, и наука — части культуры. Заметьте, что это не единственные части культуры. Культура разнообразнее и шире и науки, и религии. В школе преподают литературу. Не литературоведение и не текстологию — это науки, а именно литературу как часть культуры. При этом детей знакомят и с мировой литературой, и с литературой национальной. Вряд ли Вы станете отрицать, что родная речь и литература куда как ближе разным людям одной национальности и одного языка, чем любая из конфессий. Каждый вправе учить своих детей родному языку и на родном языке, но не на всех же языках в одной и той же школе. Обратите внимание, что и с литературой в школе дети знакомятся далеко не с любой. У нас свобода слова, свобода убеждений и свобода совести, но не всякое слово должно звучать в каждом месте. Не в каждом месте можно распространять свои убеждения и не всегда можно руководствоваться свободой только своей собственной совести. Есть еще и закон. Так вот главный закон России состоит в том, что высшей ценностью является человек, его права и свободы.
Азм: Атеизм отрицает онтологическое существование добра и зла, он не способен логически непротиворечиво обосновать необходимость и обязательность морали. Следовательно, атеизм не должен иметь господства в нашей гибнущей от безнравственности стране. Православие судит о человеке не только по тому, каков он есть сегодня. Божественность Христа и святость святых показывают, каким человек может и должен стать. Человек — это создание Божье, творение Господа по образу и подобию своему. Источник добра, света, любви и надежды человека есть Бог. Бог спасает и сохраняет человека. Отвратить человека от Бога науке не дано.
Пи: Друг мой Азм, Вы свободны исповедовать свои убеждения. Наследников Евклида, Галилея и Коперника это вдохновляет и радует.
С. Кутателадзе
19 августа 2007 г.


Вестник Владикавказского научного центра, 2009, Т. 9, № 1, 78–79.



Комментарий Ю. И. Манина

Мю: Уважаемые коллеги, я математик, и перед началом любого спора пытаюсь как можно точнее представить себе, о чем, собственно, идет речь. Мне кажется, Вы пользуетесь словом «вера» в нескольких разных смыслах. Ядерное значение этого слова примерно таково: «принятие в качестве истины некоторого высказывания или системы высказываний». Все используемые здесь понятия, в свою очередь, нуждаются в обсуждении. «Принятие» — кем? Отдельным человеком, сообществом, обществом? Как надолго? Насколько сильно — так, что человек готов умереть за это, или просто руководствуется, пока жизнь не покажет обратное? «Высказываний» — каких? Вроде «птицы летают», или «все люди братья», или религиозной доктрины, научной теории, правительственного заявления? «Истина» — а это что такое? И скрытый вопрос о процессе убеждения: а что и как побуждает меня/Вас/общество... верить? В применении к науке обычно ссылаются на процессы наблюдательной и экспериментальной верификации теорий, но после Куна многие стали осторожнее и полагают, что научно можно установить только ложность теории, а её «истинность» всегда остаётся исторически обусловленной и сменяемой парадигмой.
Я занудничаю для того только, чтобы предостеречь от слишком поспешного обращения с естественным языком так, как если бы он выражал нечто большее, чем наши бытовые привычки и предрассудки. Как бы то ни было, можно называть «верой» это общее понятие и писать «Вера» с прописной буквы, когда речь идёт о религии. Более того, «религия» есть собирательное понятие, на самом деле религий много, и в глазах любого верующего «его» религия истинна, а остальные ложны, так что нужно бы говорить «Вера1», «Вера2», «Вера3»... По моему мнению, уже этот элементарный анализ показывает пустоту высказываний типа «религия и наука не противоречат друг другу, потому что обе основаны на вере». Что можно обсудить — это различие «истин» и методов убеждения, принятых в науке и религии/религиях, фундаментальную роль священных текстов как окончательного и единственного источника религиозного знания в (некоторых) религиях, и полное отсутствие таковых в науке и т. д.
И в заключение я хочу указать на некоторые слабые места в аргументации Азма. Если бы он просто настаивал на истинности евангельского «откровения», я бы оставил его наедине с муллой, раввином и буддийским монахом, а сам вежливо откланялся. Но раз уж он высказывает высокопарные банальности с квантором общности, я посмеюсь. «Религия учит терпимости, она стержень ойкумены»? Помилуйте, а крестовые походы, инквизиция, ауто-да-фе? А изгнание евреев из Испании? А военные походы Магомета для пропаганды слова Аллаха? Я уж не говорю о новейшей истории... «Великая историческая миссия христианства в создании европейской культуры»? Христианство на столетия остановило развитие эллинской естественно-научной мысли, которая и была началом европейской научной культуры. После Галилея, Бруно и Дарвина христианство вело и ведёт тяжкие оборонительные бои против науки. Католицизм периодически пытается подписать перемирие и разделить сферы влияния. Православие старательно делает вид, что наука как идеология является просто особым видом ереси. Что до литературы, живописи, музыки, философии, то тут христианство существовало как вирус в живом теле гуманитарной культуры, воспроизводя свои гены из любого подручного материала, от Аристотеля (и не слыхавшего о христианстве) до Микельанджело и рок-музыки. (Ислам, кажется, был менее всеядным и установил жёсткую цензуру; об иудаизме я ничего не знаю.) К счастью, убить живое тело западной гуманитарной культуры не удалось.

20 августа 2007 г.
Follow ssk_novosibirsk on Twitter Twitter
File translated from TEX by TTH, version 3.77.
On 15 Aug 2007, 13:02.

English Page Russian Page