ВЛАСТЬ, НАУКА И АКАДЕМИЯ

Власть — это принятие решений, обязательных для других. Человек, за которого принимают даже верное решение, не вполне свободен. Власть — это всегда насилие, ограничение прав субъектов этой власти. Суть науки — свобода.

Свобода — и состояние и ощущение. Внутренняя свобода — ощущение самодостаточности. Внешняя свобода — состояние независимости. Свобода и независимость — не одно и то же. Независимость не влечёт ответственности. Свобода ответственность предполагает. Кабала обязательств не накладывает. Внутренняя свобода регулируется совестью. Совесть — феномен строго индивидуальный. Коллективная совесть — нонсенс. Общие собрания, президиумы, учёные советы срама не имут. Совесть — атрибут порядочного человека, ингредиент личности учёного по убеждениям.

Человек не вполне властен даже над самим собой — он лишён возможности принимать жизненно важные решения о секретах поджелудочной железы или о частоте собственных сердечных сокращений. Власть всегда выводит человека за пределы его компетенции. Этим власть и опасна. Приличные люди власти сторонятся из-за осторожности, если не из брезгливости, и принимают власть по необходимости, с сожалением и на время. Властолюбие — порок.

Академия наук была когда-то создана властями предержащими. Со времен Шумахера и Ломоносова тянется академический конфликт власти и науки. Административные функции у научных лидеров эпохи коллективной науки неизбежны. Однако никакие властные полномочия вклада в науку не вносят. Папоцезаризм и цезарепапизм мимикрируют в вождепатриотизм и патриовождизм, в приписывание крупному учёному управленческих способностей и восхваление рядовых научных заслуг успешного администратора, в отождествление научного лидерства и первенства в управленческой иерархии. Агрессивные сорняки властолюбия с легкостью дают всходы и спорифицируются в каждой из коллективистских и эгоцентрических разновидностей тоталитаризма, автаркизма, олигархизма, научного низкопоклонства и т. п. Перечню харизматических и изматических форм владычества нет конца. Ни одному из них нет места ни в науке, ни в любом другом свободном людском сообществе.

Академия задумывалась Петром как цитадель просвещения и противовес синодальному догматизму. Наука — душа свободы, и эту душу в России губят тиранией, жадностью, глупостью и стремлением доминировать в сколь угодно малом фрагменте научной популяции. Среди людей науки не видят это только особо непонятливые и сервильные, прочие же воют от тоски и бессилия. Логика большинства действующих учёных России такова же, как у обречённых пассажиров падающего самолета. У них есть все основания не видеть достойного будущего для науки в своем отечестве. Можно выразить сожаление по этому поводу, но от сочувствия ни суть дела, ни обречённость науки никуда не денутся. Ничего нет необычного в том, что наука в какой-то стране исчезнет или станет карликовой. Понимание того, что процесс деградации науки в России прошёл точку возврата вызывает вой и грубые слова у всех тех, для кого наука — спасение и служение.

Конечно, Академия такова, каковы её члены. Пожиже или постарше члены — пожиже или постарше Академия. Что уж говорить — тут все видно научному плебсу. Изменяется Академия только на выборах. Именно поэтому научная общественность немало обеспокоена тенденциями и механизмами обновления РАН. Особую тревогу вызывает явный тренд к отказу от научных принципов построения иерархической структуры отечественной науки.

Первые лица директорского корпуса Академии наук СССР были скорее экспертами по перспективному планированию, менеджерами по персоналу, прорабами и управляющими производством, чем самостоятельными руководителями. Организационное поведение директора было абсолютно несамостоятельным, а определялось внешними обстоятельствами. Это был особого рода «советский аутсорсинг». В современных условиях децентрализации и хозяйственной самостоятельности без подлинного аутсорсинга в управлении наукой не обойтись. Саркастические предложения о создании Отделения директоров в РАН имеют, как это ни парадоксально, серьёзные экономические корни. Корреляция управленческих функций с членством в Академии в наши дни — деструктивный анахронизм.

Финансируются учёные обществом, и им же Академия может быть закрыта. Эти обстоятельства академические свободы ограничивают. Однако ни наука, ни образование не могут быть ликвидированы финансовыми решениями. Не так существенно, кто финансировал Евклида, Галилей, Эйлера, Лобачевского, Гаусса, Пуанкаре, Боулдинга, Хокинга и др. Важнее внутренние принципы самоорганизации науки, неистребимость жажды знаний у людей.

Профанируют науку те же, кто создает её величие, — учёные. Этому суждению история Академии наук от Петра до наших дней не противоречит. Обязанности РАН несёт перед всем российским обществом, которому все равно, кто сохраняет и обогащает науку — молодежь или старики, или люди среднего возраста. Выбирать в РАН надо в соответствии с классическим оправдавшем себя требованием: членами РАН должны быть люди, обогатившие науку выдающимися научными трудами или научными трудами первостепенного значения. Так записано в пункте 16 Устава РАН.

Скидки и снисходительность порождают посредственность. Выбранный не по научным заслугам — не важно, молодой или старый, директор или завлаб, — не просто позор Академии. Такие люди дискредитируют науку и академические звания, которые даются пожизненно. Академические звания — оружие научного влияния, которое надо выдавать не тем, кто может или назначен его поднять, а тем, кто умеет с ним обращаться. В нашем случае — тем, кто уже внес вклад в науку, а не тем, кто такой вклад может возглавить, или кто таким вкладом может управлять или кто такой вклад может в принципе внести в будущем. Тут ведь и просчитаться не трудно. Нельзя забыть, что именно Николай Иванович Вавилов продвигал в Академию молодого человека, Трофима Денисовича Лысенко, еще в 1934 г. Тогда Лысенко в члены-корреспонденты не выбрали. Зато он стал сразу академиком в 1939 г. в возрасте 41 года.

Если сказать коротко, в организации науки надо в первую очередь руководствоваться критериями, лежащими в пределах науки, а не принципами властной вертикали. Можно вспомнить, как критериями за пределами науки подтапливали и Менделеева, и Гельфанда, и Канторовича, и Арнольда, и Рапопорта, и Ладыженскую, как подтапливают или замалчивают многих теперешних рыцарей науки. Между тем люди, подобные названным, держат оружие науки и после смерти также как Эйлер, Чебышёв, Лузин, Вернадский, Семенов, Леонтович, Колмогоров, Сахаров и многие другие бессмертные люди русской науки.

Истина, свобода и справедливость временных границ не имеют.

С. Кутателадзе

11 декабря 2011 г.


Частично опубликовано в газете
Троицкий вариант — Наука, № 25 (94), 20 декабря 2011 г., с. 7.


Ответ на комментарии:

Наука устроена сложнее, чем может показаться по некоторым комментариям.

Большинство, если не все из академиков, уважаемых специалистами и коллегами, сначала получили свои результаты в науке, а лишь потом стали академиками. Это относится даже к таким исключительным случаям, как А. Д. Сахаров и С. Л. Соболев, которые были избраны в возрасте м.н.с. Кто скажет, что эти люди были бесполезны или вредны для науки следующие несколько десятилетий своей жизни? Пройдитесь по списку академиков-математиков старше 75 лет, расспросите специалистов про незнакомые Вам имена, и Вы увидите, как много потеряет российская наука при их списании с научной арены России до перехода в небытие. Кто скажет, что мафусаилы вроде В. Л. Гинзбурга или Н. Н. Семенова несли чушь на склоне лет? Это были командиры науки, идущие впереди своих батальонов сильных, но необстрелянных юнцов.

В науке знания и опыт значат больше, чем талант и вдохновение. Проблемы Гильберта или Пуанкаре решены не Гильбертом и не Пуанкаре, но именно они определяли тенденции развития математики. Кто бросит в них камень за беспомощноcть в решении своих проблем?

Наука призвана не навредить человечеству потерей прежних знаний и умений. Придумать новое, не зная старого, невозможно. Опытные борцы стоят на границе с незнаемым, с мистицизмом и лженаукой. Защита науки всегда была делом старших. Обогащение науки похоже на спорт высших достижений — это дело молодых под присмотром и советом стариков.

По классификации ЮНЕСКО возраст мудрости начинается с 80 лет. Академия этому не противоречит.

2 февраля 2012 г.


Follow ssk_novosibirsk on Twitter Twitter
English Page Russian Page
© Кутателадзе С. C. 2012